Флобер. Саламбо, 978-5-17-072210-5, 978-5-699-37207-2

136,00 руб

Краткое описание:

Издательство: Эксмо
Автор: Гюстав Флобер
Серия: О страстях и пороках
Страниц: 384
Формат: 173x115x27 мм
Переплет: 7Бц - твердая, целлофанированн
Год издания: 2011
Язык: Русский
Вес: 274 г
ISBN: 978-5-699-37207-2
Бумажный вариант

В корзину

есть в наличии

Подробно:

Содержание

Глава I. Пир Глава II. В Сикке Глава III. Саламбо Глава IV. У стен Карфагена Глава V. Танит Глава VI. Ганнон Глава VII. Гамилькар Барка Глава VIII. Макарская битва Глава IX. Поход Глава X. Змея Глава XI. В палатке Глава XII. Акведук Глава XIII. Молох Глава XIV. Ущелье Топора Глава XV. Мато

Аннотация

Надо, чтобы это было одновременно гнусно, целомудренно, наивно и реалистично. Подобного варева еще не видывали, так пусть увидят, - примеривался к будущему роману Флобер. Жестокие сцены Саламбо жуткой эротикой превосходят Бодлера и Сада: никогда еще человеческое тело не отдавалось на поругание с такой откровенностью, как в карфагенских жертвоприношениях Молоху. И целомудрие достигает градуса бесстрастия, ибо похоть ливийского наемника и африканского царя - двух символов мужского жестокого желания - направлена на служительницу безмужней лунной богини. Восток виделся Флоберу безликим мифом, без судеб и страстей. Но трудно представить себе страсть губительнее такого бесстрастия, жар, который через две с лишним тысячи лет опалял бы читателя так, как этот лунный холод.Отрывок из книги

I. Пир Это было в Мегаре, предместье Карфагена, в садах Гамилькара. Солдаты, которыми он командовал в Сицилии, устроили большое пиршество, чтобы отпраздновать годовщину Эрикской битвы, и так как хозяин отсутствовал, а их было много, они ели и пили без всякого стеснения. Начальники, обутые в бронзовые котурны, поместились в среднем проходе под пурпуровым навесом с золотой бахромой. Навес тянулся от стены конюшен до первой террасы дворца. Простые солдаты расположились под деревьями оттуда видно было множество строений с плоскими крышами – давильни, погреба, амбары, хлебопекарни, арсеналы, а также двор для слонов, рвы для диких зверей я тюрьма для рабов. Фиговые деревья окружали кухни лес смоковниц тянулся до зеленых куш, где рдели гранаты меж белых хлопчатников отягченные гроздьями виноградники поднимались ввысь к ветвям сосен под платанами цвело поле роз на лужайках местами покачивались лилии дорожки были посыпаны черным песком, смешанным с коралловым порошком, а посредине тянулась аллея кипарисов, как двойная колоннада зеленых обелисков. Дворец Гамилькара, построенный из нумидийского мрамора в желтых пятнах, громоздился в отдалении на широком фундаменте четыре этажа его выступали террасами один над другим. Его монументальная прямая лестница из черного дерева, где в углах каждой ступеньки стояли носовые части захваченных вражеских галер, красные двери, помеченные черным крестом, с медными решетками – защитой снизу от скорпионов легкие золотые переплеты, замыкавшие верхние оконца, – все это придавало дворцу суровую пышность, и он казался солдатам столь же торжественным и непроницаемым, как лицо Гамилькара. Совет предоставил им его дом для пира. Выздоравливавшие солдаты, которые ночевали в храме Эшмуна, отправились сюда на заре, плетясь на костылях. Толпа возрастала с каждой минутой. Люди беспрерывно стекались ко дворцу по всем дорожкам, точно потоки, устремляющиеся в озеро. Между деревьями сновали кухонные рабы, испуганные, полунагие газели на лугах убегали с громким блеянием. Солнце близилось к закату, и от запаха лимонных деревьев испарения потной толпы казались еще более тягостными. Тут были люди разных наций – лигуры, лузитанцы, балеары, негры и беглецы из Рима. Наряду с тяжелым дорийским говором раздавались кельтские голоса, грохотавшие, как боевые колесницы, ионийские окончания сталкивались с согласными пустыни, резкими, точно крики шакала. Грека можно было отличить по тонкому стану, египтянина – по высоким сутулым плечам, кантабра – по толстым икрам. На шлемах у карийцев горделиво покачивались перья каппадокийские стрелки расписали свое тело большими цветами несколько лидийцев с серьгами в ушах садились за трапезу в женских одеждах и туфлях. Иные, намазавшись для праздника киноварью, похожи были на коралловые статуи. Они разлеглись на подушках, ели, сидя на корточках вокруг больших блюд, или же, лежа на животе, хватали куски мяса и насыщались, упершись локтями, в мирной позе львов, разрывающих добычу. Прибывшие позже других стояли, прислонившись к деревьям, смотрели на низкие столы, наполовину скрытые пунцовыми скатертями, и ждали своей очереди. Кухонь Гамилькара не хватало Совет послал рабов, посуду, ложа для пирующих среди сада, как на поле битвы, когда сжигают мертвецов, горели яркие костры, и на них жарили быков. Хлебы, посыпанные анисом, чередовались с огромными сырами, более тяжелыми, чем диски. Около золотых плетеных корзин с цветами стояли чаши с вином и сосуды с водой. Все широко раскрывали глаза от радости, что, наконец, можно наесться досыта. Кое-где затягивали песни. Прежде всего им подали на красных глиняных тарелках с черными узорами дичь под зеленым соусом, потом – всякие ракушки, какие только собирают на карфагенских берегах, похлебки из пшена, ячменя, бобов и улитки с тмином на желтых янтарных блюдах. Вслед за тем столы уставили мясными блюдами. Подали антилоп с рогами, павлинов с перьями, целых баранов, сваренных в сладком вине, верблюжьи и буйволовы окорока, ежей с приправой из рыбьих внут...

 

Рекомендуем: